Помилование, избрание и итог Римлянам 9-11

Как читать 9-11 главы: не застревать на отдельных стихах

Небольшое вступление к этой, двенадцатой части. Хочу показать, как я вижу девятую, десятую, даже одиннадцатую главы Послания к римлянам. Хочу показать один принцип, который я вижу. Если вы с самого начала в «Школе благодати» и вспомните, как мы проходили первую, вторую и третью главы, мы прошли их в одной части. Потому что если бы мы задерживались на каждом стихе там, где Павел преследовал одну мысль — доказать, что все люди грешники — это его главная мысль, и он разными способами пытался это объяснить: сначала к язычникам, потом к иудеям, потом снова к язычникам, потом снова к иудеям, и в конце подводит итог.

Мы уже увидели это от начала до двадцатого стиха третьей главы — картину, которую Павел показывал. Если бы мы остановились на каком-то отдельном стихе, то сделали бы вывод, что Бог гневается, что Бог будет наказывать, будет судить всех людей, и это как будто бы прямо сейчас. Но на самом деле Павел просто показывал общую картину, чтобы понять следующее: все люди не способны оправдаться перед Богом, до одного негодны все, до одного. Мы это видели в первых главах. Здесь же нечто подобное.

Поэтому, если вы хотите задавать отдельные вопросы по отдельным стихам, точно так же можно было бы, разбирая вторую главу, доказывать, что те, кто исполняют закон, а не те, кто просто его слушают, будут оправданы перед Богом, и построить на этом целую доктрину. А буквально несколько стихов ниже мы читаем, что делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть. То есть нужно дочитывать мысль Павла до конца, а не останавливаться где-то на середине.

Если вы понимаете, к чему я это говорю — к тому же, что и в девятой, в десятой, в одиннадцатой главах: мы будем прочитывать некоторые отрывки и не будем на них останавливаться специально, разве что для того, чтобы увидеть, к чему Павел это сказал, или чтобы что-то сравнить. Итак, приблизительно в таком ключе мы и пойдём рассматривать эти главы.

Ревность Павла о своём народе

Итак, с первого по пятый стих Павел высказывает свою ревность к своему народу, к своей нации. Он показывает, что он готов был бы, хотел бы быть отлучённым от Христа. Что он имеет в виду до конца — хотел быть отлучённым от спасения, от вечной жизни, от награды? Я не знаю, но он прямо говорит: я хотел бы даже быть отлучённым от Христа за братьев моих, родных мне по плоти.

В шестом стихе, который мы ещё не дочитывали, он говорит: «Но не то, чтобы слово Божие не сбылось. Ибо не все те Израильтяне, которые от Израиля». По сути, он ревновал за народ израильский, а здесь тут же переходит и говорит: не все те израильтяне, которые от Израиля, — их намного больше вообще. И начинает развивать уже другую мысль.

Седьмой стих: «И не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречётся тебе семя. То есть не плотские дети суть дети Божии, но дети обетования признаются за семя. А слово обетования таково: в это же время приду, и у Сарры будет сын. И не одно это слово обетования, но так было и с Ревеккою, когда она зачала в одно время двух сыновей от Исаака, отца нашего. Ибо когда они ещё не родились и не сделали ничего доброго или худого, дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего, — сказано было ей: больший будет в порабощении у меньшего».

Не плотские дети, а дети обетования: избрание не от дел

В этой части он хочет показать, что сыновство принадлежит не тем, кто был по плоти рождён от Авраама, а тем, кто на основании Божьих обетований. И тут же он переходит к более детальному, глубокому объяснению, что люди принадлежат Богу из-за избрания самим Богом, а не потому, что они этого хотели или могли достигнуть, — не от дел, но от Призывающего. Важно, что ты призван, избран самим Богом. Вот главная мысль Павла в этой части.

Тринадцатый стих может выглядеть достаточно странным, если учитывать, что Павел цитирует это как некое доказательство какой-то мысли, приводя место из Ветхого Завета: «Как и написано: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел». К чему он вставляет эту цитату здесь? Пока для меня это некая загадка. При всём этом Павел преследует какую-то одну главную мысль. Разбираясь с этой цитатой отдельно, можно прийти к разным заключениям, но я с самого начала сказал, что мы не будем разбираться отдельными фразами и садиться размышлять, почему именно так и почему. Мы хотим увидеть главную мысль там, где Павел делает итог.

Потому что если бы мы застряли в первой или второй главе и делали какие-то выводы, то увидели бы, что обязательно нужно исполнять закон, что именно через исполнение закона мы должны оправдаться. Потом в третьей, четвёртой и пятой главах Павел всё это опровергает, а в седьмой вообще говорит, что это прелюбодейство. Понимаете? Точно так же мы можем останавливаться здесь, в девятой главе, и делать какие-то выводы. Я рекомендую этого не делать, иначе вы запутаетесь. Нужно, читая, следить за мыслью и находить, к чему Павел это писал.

И ещё небольшое моё представление, почему Павел так писал. Вы помните, в самом начале школы я сказал, что метод написания Павлом этого письма очень интересный. Он пишет неизвестным людям, но стиль, который он выбрал, таков, будто перед ним какой-то невидимый оппонент. Когда Павел только что объяснил что-то и закончил, этот невидимый оппонент как будто снова выдвигает новые аргументы, и Павел начинает на них отвечать. Поэтому у Павла часто встречается: «Что же скажем? Что же скажем? Мы можем сказать...» — он пишет так, будто ему снова выдвигают какие-то аргументы, и он начинает по-новому объяснять.

Почему так много Павел расписывает здесь, в девятой, десятой и одиннадцатой главах, — он расписывает проблему Израиля, отступление Израиля, а также проблему между Израилем и язычниками. Почему так много? Наверняка за его служение накопилось много разных вопросов, бесед, аргументов, и он их здесь все вытаскивает. По сути, если вникнуть внимательно, отсюда можно вытащить всего два предложения и просто показать, какую мысль он вообще преследовал. Но по ходу Павел понимал: если он просто сухо скажет что-то, кто-то, читая письмо, будет выдвигать ему эти аргументы, когда уже Павла не будет рядом. Поэтому Павел наперёд вытаскивает разные идеи, разные мысли, разные аргументы — и начинает на них отвечать.

И иногда, читая, ты не можешь понять, откуда он начал и где он вообще закончит. И снова оно повторяется. Поэтому люди видят некое противоречие всегда. Нету противоречия. У Павла точно нет противоречия. Просто Павел выдвигает разные аргументы. Это еще процесс, не законченный, это не заключение, это пока процесс рассуждения. Одну мысль говорим, вторую мысль говорим, а потом будет итог.

Если бы сейчас это видео сделать более коротким, то я мог бы просто открыть одиннадцатую главу и зачитать в конце итог, какой Павел сделал из всего этого. Это и будет итогом на самом деле. Но при всем этом мы пройдем каждый стих, прочитаем, но остановимся на главных мыслях. Если у вас будут вопросы, которые вы не можете понять, я рекомендую: вы поймете Павла только в итогах, когда он подводит итог. Только там вы поймете Павла на самом деле. Отдельными высказываниями сложно понять, потому что это, возможно, к вам не имеет никакого отношения. А более того, если вы на этом начнете строить свое богословие, то это может быть чревато на самом деле.

«Иакова возлюбил, Исава возненавидел» — вопрос без готового ответа

Мы можем выводить так: вот тут избрание, на этом же и было построено — на девятой, десятой и одиннадцатой главе Послания к Римлянам было построено учение о предызбрании. Бог одних избрал на спасение, других избрал на погибель. И кто противостанет Его воле? Мы сейчас это будем читать как раз. Кто противостанет Его воле? Он так захотел. Он суверенный Бог. Хочет одного миловать — милует, хочет другого наказывать — наказывает.

Но давайте закончим одиннадцатую главу и посмотрим итог Павла, что он видит на все это. Да, то, что помилование зависит от Бога, эти аргументы он выдвигает, но он не говорит, что Бог одного помилует, а другого не будет миловать. Ну как же? Вот же фараона он не миловал, а израильский народ помиловал. В итоге, как посмотришь на тот израильский народ, помилованный, — вместе с фараоном все там же и полегли. О какой милости идет речь, сложно вообще понять. Поэтому сложно разобраться во всем этом, если не видеть главную мысль. Потому что там, где вам кажется, что вы уже точно поняли, на самом деле это может быть не так.

Хорошо, я не хочу вас больше запутать, потому что когда ты исследуешь мысли Павла одну за другой — Павел столько раскрывал разных вопросов, а потом в конце подводил итоги. Мы упускаем эту главную мысль и начинаем с этими разными вопросами в процессе разбираться и делать их основанием своей доктрины. Много я тут пытался объяснить, но попытаюсь дальше, читая, подсказывать эти мысли, которые я хотел вам сказать, друзья.

Тринадцатый стих. Мы на нем остановились и оттуда оттолкнулись. «Как и написано: Якова я возлюбил, а Исава возненавидел». На этом стихе можно построить: Бог одного любит, другого ненавидит. Но это в корне противоречит самой природе Бога. Бог есть любовь, и нет в Нем никакой тьмы, нет в Нем никакой ненависти вообще. Почему Павел это процитировал? У меня пока вопрос. Я могу найти какие-то ответы.

Но вообще, если мы знаем природу Бога и понимаем эту природу через Иисуса Христа — а об этом достаточно много сказано, — что Он есть свет, и в Нем нет никакой тьмы. Если посмотреть на характеристику любви, то любовь не мыслит зла, вообще не думает так. Любовь не гордится, не превозносится. Нет мести в любви, нет ненависти в любви.

Вы слышали, Иисус говорил: вы слышали, что сказано древним? Возлюби ближнего и возненавидь врага. Древним было сказано. Может, это Богом было сказано? Мы же так думаем. Но Иисус не говорит: вы слышали, что сказано раньше Богом? Он просто говорит: вы слышали, что сказано древним, как древние люди думали, что они говорили. А я говорю вам: любите и врагов ваших — то есть ближних возлюбите, и врагов тоже возлюбите, всех любите — и врагов, и ближних.

Как вам стыкуется «я возлюбил Иакова, и Исава возненавидел»? Зачем ты нам говоришь это, если ты представитель Бога или ты Бог, как многие думают? Ты говоришь нам любить и врагов, а сам ты ненавидишь кого-то? Кого-то любишь, а кого-то ненавидишь. Зачем требовать что-то от меня, если ты сам этого не делаешь? Иисус говорил, что фарисеи возлагают на людей бремена неудобоносимые, а сами перстом даже не помогают в этом. Ты возлагаешь на нас бремя любить даже врагов, а сам ты ненавидишь врагов, сам ты хочешь их уничтожить. А кто противостанет Его воле? Что ж ты возмущаешься? Бог сказал тебе любить — любить будешь. Нет, это не соответствует истине, не соответствует Евангелию, не соответствует характеру Бога вообще. Никакого насилия в Боге нет. Бог есть любовь.

Поэтому этот тринадцатый стих мы оставим под вопросом, как в процессе изучения, но мы на нем не делаем доктрину, иначе я сейчас вытащу десятки, сотни противоречий этому. Это Малахия сказал? Но вы помните, что на горе Преображения Бог сказал: всех пророков и весь закон больше не слушайте, слушайте Сына Моего возлюбленного. Если мы слушаем Сына возлюбленного, то это не стыкуется — Он говорит: любите врагов ваших.

Значит, Бог возлюбил всех, возлюбил людей. Мы прочитали в этом же послании Римлянам, что Бог возлюбил нас, когда мы были грешниками, то есть когда мы, по сути, были врагами. Мы, будучи врагами, примирились с Богом. Значит, Бог любил нас, когда мы были Ему врагами. Это соответствует учению Иисуса? Да. Та часть, где Павел писал, соответствует Евангелию, здравому Евангелию? Да, соответствует.

Теперь мы читаем: «Как и написано: Якова я возлюбил, Исава возненавидел». И сразу же он пытается — вот эта вставочка — объяснить что-то, возможно, оправдать свой аргумент, потому что он сюда его вставил. И еще одно: Павел часто цитирует разные тексты Писания, чтобы у него были аргументы. Почему? Потому что для людей, которые читали, для иудеев, имеющих закон, цитаты из Писания — это аргумент.

Он часто цитировал, потому что для них это был аргумент. Когда он говорил об Аврааме, к нему прислушивались. Да, Авраам — он приводил серьезный аргумент. Авраам, отец наш. И никаких вообще вопросов нет к Аврааму. Авраам на момент, когда Павел писал, был глубоко уважаем среди Израиля. А в момент, когда сам Авраам жил, насколько он был уважаем, неизвестно.

Апостол Павел в наши дни глубоко уважаемый апостол. А когда Павел в свое время жил на земле, не совсем был уважаемым апостолом. Посмотрите послание к Коринфянам — они его ставили ни во что, хотя он был их апостолом. Посмотрите, как он пытается доказать, что он апостол и что он лучше даже других, а его ставят ни во что. Кто? Коринфская церковь, которую он родил, которую он спас. Галатийская церковь — он возмущается: вы пришли, какие-то люди смутили вас, я снова в муках рождения, я снова хочу помочь вам. И они ни во что его ставили, Павла.

Поэтому Павел цитирует Писание, потому что для людей, что бы он ни процитировал из Писания, это авторитет, как и в наши дни. Для некоторых Библия — это как Бог, одно и то же. Поэтому что бы мы ни процитировали из Библии, все вопросы заканчиваются. Значит, правда? И некоторые просто открывают, что там сказали, что все Писание богодухновенно, и все, что открывается, все, что читается, является истиной. Я вижу, что Павел этот инструмент использует и цитирует эти тексты Писания налево и направо. Как и написано, как и написано, как и написано — и к чему написано.

Теперь читаем тринадцатый и четырнадцатый стих. «Как и написано: Иакова я возлюбил, а Исава возненавидел». Это написано в Малахии. Четырнадцатый стих: «Что же скажем?» То есть как только он это процитировал, он знает, что появляется некий конфликт, и сразу: «Что же скажем?» Мы вот сейчас будем говорить, я уже знаю, что вы будете говорить наперёд: «Неужели неправда у Бога?» Но если посмотреть другие переводы или греческий, то эта фраза звучит немножко по-другому: «Неужели Бог несправедлив?» Вот так звучит в других переводах и на греческом.

Они ничего ещё не сделали, ничего в прямом смысле ещё не сделали. Почему одного любит, а другого ненавидит? Если вообще это Бог кого-то любит, а кого-то ненавидит. Но мы это пока оставим. Сам вопрос: «Ибо Он говорит Моисею: кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею». К чему это Павел вообще сказал? Можно было бы это не приводить, просто сказать, что Бог милующий, и объяснить, что такое милость. И он объясняет.

Ключевой стих: помилование зависит от Бога милующего

Шестнадцатый стих — вот ключ, вот к чему, в принципе, всё он рассказывал: «Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего». Милость не зависит от того, что ты просишь, чтобы тебя помиловали. Милость не зависит от твоего старания, твоего достижения, но она зависит только от Бога милующего, от Того, кто оказывает милость.

Наверное, здесь уместно рассказать историю про императора Наполеона. Одна женщина, мама осуждённого солдата, которого приговорили к смерти, подошла к императору и попросила, чтобы он помиловал её сына. Император тут же ответил, что он осуждён по справедливости, поэтому не может его помиловать. Женщина сказала императору: «Я пришла не просить справедливости, а милости». Он снова ответил, что её сын не заслуживает милости. И тогда женщина тихо сказала: «Государь, милость не заслуживают, милость оказывают». Эти слова глубоко тронули Наполеона, и он помиловал преступника.

Вот, по сути, всё, что Павел хотел объяснить. Милость невозможно заслужить — её кто-то оказывает. Если бы Бог оказывал тебе милость потому, что ты хорошо прожил, ты бы её заслужил. Поэтому не от дел, но от Призывающего. Перед тем как ты вообще можешь призвать, Он тебя уже помиловал. Мы это же читали в восьмой главе: Он сначала предузнал, предызбрал, предопределил, потом призвал и оправдал. И твоё оправдание, и твоя слава вообще не связаны с твоими достижениями — всё связано с твоим предызбранием.

Вот, по сути, главная мысль. Здесь мы можем останавливаться, здесь можем разбираться. Поэтому всё, что мы прочитали в этой главе, даже с предыдущей главы — всё это шестнадцатый стих подытоживает как печать: «Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего».

Милость выше справедливости: определения милости и благодати

Милость — это не получить плохое, то, что ты заслуживаешь на самом деле. Благодать — это получить хорошее, получить благо, которого тоже не заслуживаешь. Вот определение милости и благодати, очень точное определение. Ещё раз: милость — это не получить наказание, которого ты заслуживаешь. Тебя помиловали, хотя ты заслуживаешь наказания по справедливости. Поэтому милость превозносится над судом, то есть над справедливостью. Милость — это несправедливо, если хотите знать.

Поэтому «неужели несправедливость у Бога есть?» Милость выше справедливости — вот тогда вы только и поймёте, что Павел имел в виду. А так получается «неужели Бог несправедлив?» Нет, нет, нет. Бог справедлив по справедливости. Мы все с вами в аду — это по справедливости, по нашим делам и по делам Адама. Мы все по справедливости в аду. То, что мы получили прощение грехов и дар Божий вечной жизни, — это по милости.

Если вы помните, в четвёртой главе Павел уже начал подкидывать идею, что такое милость на самом деле. Давайте это посмотрим, возможно, вы это пропустили, но мы снова вернёмся и увидим. Здесь же, в Послании к Римлянам: «Ибо не законом даровано Аврааму или семени его обетование быть наследником мира, но праведностью веры. Если утверждающиеся на законе, то есть на делах, суть наследники, то тщетна вера и бездейственно обетование». Обетование не может ничего сделать больше — оно бездейственно.

Пятнадцатый стих: «Ибо закон производит гнев, потому что где нет закона, нет и преступления». Шестнадцатый стих — вот вам ключ: «И потому по вере, чтобы было по милости, дабы обетование было непреложно для всех, не только по закону, но и по вере потомков Авраама, который есть отец всем нам». Итак, по вере, чтобы было по милости. Верой я принимаю, не достигаю, а принимаю. Я не заслуживаю, я просто принимаю. Поэтому не по справедливости, а по милости. Мы не заслуживаем этого, мы не заслужили этого — мы помилованы.

Если вам здесь всё понятно, друзья, то вот ключи, которые мы должны увидеть. Милость и справедливость несовместимы. По справедливости вы будете наказаны, по милости вы не наказаны, и это несправедливо. Милость — это несправедливо. Неужели Бог несправедлив? Нет-нет-нет, Бог должен быть справедливым — но по милости Бог уже несправедлив. Это несправедливость.

Теперь ваш выбор: вы хотите по справедливости или по милости? Какую сторону вы избираете для себя? То, что мы избираем справедливость для Гитлера и для других, это понятно, я это уже давно понял. Вопрос только к вам: вы к себе как хотите — по справедливости или по милости? Если вы к себе изберёте милость, то позвольте Богу и к другим отнестись так же, как вы сами хотите, чтобы Он отнёсся к вам.

Поэтому вот и весь секрет девятой, десятой и одиннадцатой главы. Что ты хочешь? Как ты думаешь? Потом он будет поднимать разные вопросы между язычниками и евреями, и мы это будем читать. Возвращаемся снова в девятую главу и давайте дальше посмотрим.

«Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего. Ибо Писание говорит фараону: для того самого Я поставил тебя, чтобы показать над тобою силу Мою и чтобы проповедано было имя Моё по всей земле. Итак, кого хочет, милует; кого хочет, ожесточает. Ты скажешь мне: за что же ещё обвиняет? Ибо кто противостанет воле Его? А ты кто, человек, что споришь с Богом?»

И изделие скажет ли сделавшему его: «Зачем ты меня так сделал?» Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого? Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которых Он приготовил к славе, над нами, которых Он призвал не только из иудеев, но и из язычников, как и у Осии.

Здесь начинается совершенно новая мысль Павла, и он вытаскивает еще один аргумент, но уже вообще не клеится с предыдущей мыслью. Почему? Потому что много было вопросов к Павлу. Он пытается втиснуть их все во всю эту глобальную мысль о предызбрании не от дел, не от достижения, а по благодати и по милости. И сюда включается много разных аспектов, поэтому он их все вытаскивает.

Давайте остановимся на восемнадцатом стихе: «Итак, кого хочет, милует, кого хочет, ожесточает». Мы можем отсюда вывести теорию: Бог кого-то хочет ожесточает, кого-то хочет милует, поэтому ты даже не знаешь, будет он тебя ожесточать или миловать. Ты даже не знаешь, как он запрограммировал тебя, что ты будешь делать. Поэтому все, что происходит с нами, якобы заранее Богом запрограммировано. Вот откуда берутся все эти сумасшедшие идеи: Бог хочет, чтобы ты грешил — ты будешь грешить. Бог хочет, чтобы ты был маньяком — ты будешь. Как ты противостанешь воле Его? То есть Бог хотел, чтобы ты был фараоном, чтобы ты убивал людей и был жестоким — так Бог захотел. Мы такие идеи вытаскиваем из этих текстов.

На самом деле Павел преследует совершенно другую мысль, вытаскивает новые аргументы, чтобы что-то объяснить. Он не пытается доказать, что у Бога есть желание кого-то наказывать, а кого-то миловать. Поэтому, когда люди задают такой вопрос, он пишет: «А ты кто, человек, что споришь с Богом? И изделие скажет ли сделавшему его: "Зачем ты меня так сделал?"» Мне кажется, Павел здесь отвечает на те вопросы, которые ему задают — вопрос тупиковый, и тупиковый ответ будет для них.

«Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого? Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели» — так щадил их или ожесточал? Он все время их то ожесточал, то щадил. Получается очень интересная игра, и мы начинаем делать вывод, какой же Бог на самом деле. Но помните: мы можем понять Бога и узнать Его волю только через Иисуса, а не через фараона.

Почему Павел берет эти тексты, чтобы что-то объяснить? Мне кажется, чтобы доказать, что милость — это не справедливость, милость выше, чем справедливость и суд. Он берет всякие фрагменты, записанные в Писании, чтобы вывести эту идею: милость превозносится над судом.

Дальше, двадцать третий стих: «Дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которых Он приготовил к славе, над нами, которых призвал не только из иудеев, но и из язычников». И тут же переходит на новую мысль — не из иудеев, но и из язычников. И сразу, как и у Осии: «Не Мой народ назову Моим народом, и не возлюбленную — возлюбленной. И на том месте, где сказано им: вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живого».

А Исайя — еще одно место Писания, теперь в противоположную сторону: то с одной стороны, то с другой. И все это написано в Писании. Он находит в Писании и про язычников, и про евреев — что-то хорошее и что-то плохое. Сейчас сначала хорошее про язычников, плохое про евреев. Чуть дальше будем читать — я забегаю наперед — будет наоборот: плохое про язычников найдет из Писания, хорошее про евреев. И снова евреи будут хорошие, а язычникам скажет: «Угомонитесь вообще, вы дикая маслина, ты привилась сюда — и не рыпайся». Только тут опускает евреев.

Какая это игра? Мы не представляем, какие аргументы были в голове у Павла, потому что он их вытаскивает. Видимо, накопилось за жизнь разных аргументов, поэтому он то одних опускает, то других поднимает, а те уже: «Нет, нет, подождите, а ну-ка садитесь, давайте разберемся». Вот как Павел ведет этот скрытый диалог.

«А Исайя провозглашает об Израиле: хотя бы сыны Израилевы были числом как песок морской, остаток спасется». Это написано курсивом — просто «остаток спасется». Возможно, это чуть меняет мысль. «Ибо дело оканчивает и скоро решит по праведности, дело решительное совершит Господь на земле». Какое дело решит Господь? Что будет — или Он всех прибьет, или всех спасет, или одних прибьет, других спасет? Давайте посмотрим дальше.

«И как предсказал Исайя: если бы Господь Саваоф не оставил нам семени, то мы сделались бы как Содом и были подобны Гоморре. Что же скажем? Язычники, не искавшие праведности, получили праведность, праведность от веры. А Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности. Почему? Потому что искали не в вере, а в делах закона, ибо преткнулись о камень преткновения».

Ну и где эта справедливость? Язычники жили себе, грешили по-черному, вообще праведность не искали — и получили праведность. А Израиль старался, ущемлял себя во многом, старался все исполнять — и не получил праведность. Где эта справедливость? Покажите мне ее. Все, что Павел пытается объяснить: нет никакой справедливости, вот ее нету.

Почему этой справедливости нет? Да потому что мы забыли, о чем читали в третьей главе: что как язычники, так и иудеи, что эллины, что фарисеи — все под грехом. И там написано: «Нет ни одного праведного». И евреи, которые оказывались под законом, еще больше проявляли грех, потому что делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть. Если же люди получают оправдание, то только даром, как подарок, незаслуженно, по благодати, искуплением во Христе Иисусе.

Это правда? Правда. Эта же мысль здесь Павлом преследуется — снова та же мысль, только он берет совершенно другие фрагменты, других героев, другие истории, чтобы продолжить и рассказать эту мысль. В первой части девятой главы он говорит о своем желании об Израиле — он хочет, чтобы они спаслись, но по факту на тот момент это не так. И это не говорит о состоянии в будущем, он говорит о факте настоящего: «Сейчас я хотел бы, чтобы они все получили спасение, чтобы жили в этом спасении, избавились от греха. Но, увы, не получается». Поэтому не от их желания и даже не от моего желания — все от Божьего желания. Теперь давайте посмотрим на Божье желание.

И он начинает находить теперь места, которые показывают. А Исайя, провозглашая об Израиле, говорит: хотя бы сыны Израилевы были числом как песок морской, остаток спасется. То есть не сейчас, а что-то дальше будет происходить. Поэтому сейчас мы разбираемся с доктриной, мы разбираемся с концепцией Евангелия. Факты, настоящие факты, тем более факты, которые были в дни Павла, не соответствуют Божьему желанию.

Божья воля, Божье желание выражается отдельно от происходящего в мире. Мы смотрим на фараона — это было желание Бога, чтобы так было? Нет. Мы смотрим на то, что с народом израильским случилось в пустыне — это желание Бога? Нет. Это факты. Значит, Бог так захотел? Могло получиться по-другому, если бы Бог хотел по-другому? Нет! Божья воля, Божье желание не всегда соответствует тому, что происходит.

А почему так происходит? Мы знаем, что есть не только воля Божья, есть враг душ человеческих. Есть еще сатана, который хочет обольстить, который против вас, который делает многие вещи. Но если бы не было сатаны, как многие утверждают, тогда нам надо признать, что Бог непредсказуемый вообще. Он и добрый, и злой. Он и Спаситель, и губитель. Он и целитель, и Он же дает болезнь — то есть лечит и калечит.

Нам надо было бы признать такого Бога, который помнит и не помнит, который милует и потом не милует, который когда-то по милости, а когда-то по справедливости. И что ты можешь против него сказать? Я становлюсь шизофреником, по сути, от такого Бога. Мне ничего не хочется, я не знаю, что я буду делать, потому что ты не знаешь, что Он хочет, что Ему придет в голову. Но есть враги Божьи: смерть, ад, сатана. Это все враги Божьи, которые разрушают. Бог созидает, они разрушают.

Поэтому я не буду сейчас это касаться подробно. Просто мы должны увидеть: есть желание Бога. Какое? Чтобы людей спасти. Но как Бог спасает? Бог хочет спасти, а люди опять вставляют свои пять копеек. Нет! Павел говорит: не от желающего и не от подвизающегося зависит, а от Бога милующего. То, что ты спасен — это благодаря Богу, всё! Усвойте это.

В девятой главе рекомендую вам запомнить шестнадцатый стих: «Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего». Милость не заслуживают — её оказывают. Если Бог оказал милость, просто будь благодарен Богу за то, что Он милующий и любящий Бог, оказавший тебе милость. А если тебе оказал, то не противься и не препятствуй Богу, и не завидуй, что Он еще кого-то милует.

Об этом Павел и будет говорить: вспомни, ты, дикая маслина, ты начинаешь гордиться перед теми — вот они не помилованы, а мы помилованы. Подожди! У тебя появилось желание — забегая наперёд, уже из одиннадцатой главы рассказываю — чтобы они не были помилованы, а ты был помилован. Но помилование не зависело от тебя. Почему ты начинаешь превозноситься над другими? «О, я помилован! Я спасён! Аллилуйя! А вы грешники!» Вот что Павел пытается доказать: не гордись. На самом деле ты неправильно понимаешь милость. Ты неправильно понимаешь то, что ты спасён — это вообще не от тебя зависит.

Поэтому если спасение зависит от нашего участия, чтобы люди услышали об этом спасении, — позволь, расскажи другим людям, помоги им понять, донеси до них спасение, а не только для себя. Потому что эта милость принадлежит как и тебе, так и им. Но мы сейчас до этого дойдём.

Давайте закончим девятую главу и перейдём в десятую. Я хочу, чтобы мы одним пакетом рассмотрели десятую и одиннадцатую главы и закончили эту двенадцатую часть, потому что здесь всё об одном — о конфликте между Израилем и язычниками. Спасение Израиля, спасение язычников. На данный момент одни спасены, а другие наоборот. И потом наоборот. И в целом — как вообще? Вот для этого одна мысль преследуется не как отдельный текст. А уже двенадцатая глава — там совершенно другая история начинается, начинается практическая христианская жизнь. Там будет много интересного, много советов Павла, которые будут полезны для нас.

Праведность от веры и исповедание устами (10 глава)

Переходим в десятую главу. Ещё раз читаем с девятой главы, с тридцатого стиха, и переходим в десятую. «Что же скажем? Язычники, не искавшие праведности, получили праведность, праведность от веры». Вот так получается праведность. «А Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности. Почему? Потому что искали не в вере, а в делах закона, ибо преткнулись о камень преткновения».

И как только Павел берёт эту фразу, он сразу же опять ссылается: «как написано». Потому что эта фраза у него откуда-то, она из Писания, он её взял. «Как написано: вот полагаю в Сионе камень преткновения и камень соблазна. Но всякий верующий в Него не постыдится. Братья! Желание моего сердца и молитва к Богу об Израиле во спасение».

Точно так же начинается и девятая глава: моё желание, моя молитва к Богу об Израиле во спасение. «Ибо свидетельствую, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению». Вот эта последняя фраза — «но не по рассуждению». Рассуждение — это ключ к познанию, это ключ к успеху.

Мы знаем, мы знаем, мы знаем — но у вас же не клеится. Вот у меня что-то не клеится, я начинаю рассуждать, я начинаю думать, болит голова, но я продолжаю думать. Я начинаю сравнивать, задавать вопросы. У меня что-то не стыкуется, поэтому нужно рассуждать, пока не придёшь к какому-то логическому выводу. Если нет никакого вывода, никакого итога — то что-то не так. Неважно, «мы вот так знаем» и тому подобное.

Поэтому то, чем мы занимаемся с вами, — мы тоже имеем ревность по Богу, если можно так сказать. Тоже стремимся, тоже хотим познать. Но для этого используем рассуждение. Я часто говорю: важно, чтобы вы были думающим человеком, чтобы вы позволяли себе задавать вопросы, и тогда у вас появятся ответы. «Я хочу знать. Я не согласен с этим». Если вы смелы сказать, что вы с этим не согласны, то вы обязательно найдёте ответ. А если вы со всем соглашаетесь — «о, супер! Аминь! Аллилуйя! Аминь! Аминь!» — когда человек говорит на всё «аминь» безоговорочно, если ты его спросишь о чём-то, он не знает. Он говорит «аминь» на всё.

А что на самом деле? Когда человек не готов сказать «аминь», потому что он думает — что-то у него не клеится, я хочу сначала это понять, а потом скажу «аминь», — вот этот человек рассудительный.

Третий стих: «Ибо не разумея праведности Божией». Они не понимают, что такое праведность Божья. Праведность Божья — это быть таким же праведным, как Бог. Если вы спросите того же иудея, того же фарисея: ты так праведен, как Бог? Он вам скажет: нет, но он более праведен, чем вы.

«И не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией». Где была эта праведность Божья, чтобы ей нужно было покориться? Для нас праведность — это Божья справедливость. Но он посвятил целую главу, чтобы показать, что милость выше справедливости. И в этом кроется Божья праведность. Как? Потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего.

Христос есть праведность всякого верующего. Не ваше достижение, не ваши дела, а Христос — Он есть конец закона. Моисей пишет о праведности от закона: исполнивший его человек жив будет им. Моисей так видел праведность — праведность от закона. Поэтому что Бог сказал про Моисея? Моисея больше не слушайте, потому что если вы будете слушать Моисея, вы будете слушать и пророков, и вы будете слушать Иисуса, Сына Моего, у вас будет и праведность по вере, и снова праведность по закону. Я получил праведность, но еще теперь я должен исполнять, чтобы достигнуть или доказать свою праведность.

Выше было сказано: конец закона. Конец тому, что писал Моисей. Можете это принять? Всему тому, что писал Моисей, пришел конец, когда пришел Иисус. Конец закона — Христос. Теперь Христос является праведностью всякого верующего. Через веру ты соединяешься с этой праведностью, живешь праведно. Тебе нужна праведность Его, чтобы ты сейчас был праведным, а не так, чтобы жил грешником, умер, но все равно я праведник. Нет такой цели у Христа. У Христа есть цель, чтобы Он жил в тебе, ты Им жил, познавал Его, чтобы все люди достигли познания истины, все пережили это спасение и все жили в праведности.

Потому что праведность — Христос. Я праведен, потому что Христос во мне. Христос — моя праведность. Он мое оправдание, и я праведен. Во Христе праведность Божья. В законе нет праведности Божьей. Как? Ныне, независимо от закона, явилась праведность Божия. Мы же читали это в третьей главе. Независимо от закона, а не так, что закон представляет праведность Божью. Нет. Конец закона — Христос есть праведность всякого верующего. Независимо от закона явилась праведность Божия, и праведность Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих. Поэтому мы праведны во Христе.

Христос — моя праведность. Не мои достижения, не мои дела, не то, что я сделал хорошее или плохое — я не перестал быть праведным. Не от дел и не от желающего, но от Бога, делающего праведным, и от Бога милующего. Все зависит от этого.

О какой справедливости идет речь? Никакой. Если говорить о концепции справедливости, то Христос стал нашим возмездием. Он умер за нас, Он был наказан, и таким образом была исполнена справедливость по отношению ко мне. По справедливости я должен быть наказан. По отношению к Богу вообще — Бог справедлив, поэтому Он не закрыл глаза на грех, а дал Сына Своего вместо нас. Но по отношению ко мне или по отношению к вам — никакой справедливости. По справедливости мы заслужили смерть, а по отношению к нам Бог милостив. Запомните это.

Поэтому конец закона — Христос. Закон — это справедливость, конец справедливости — Христос, к праведности всякого верующего. Мне кажется, что вам это нравится, что конец справедливости — Христос, к праведности всякого верующего. Посмотрите на всех людей этими же глазами: если вы к себе ожидаете милость, а не справедливость, то позвольте Богу через вас другим оказать эту милость.

Давайте дочитаем до конца. Моисей пишет о праведности от закона: исполнивший его человек жив будет им. А праведность от веры так говорит. Интересный оборот мысли — праведность от веры говорит: «не говори». Праведность говорит: не говори в сердце твоем, не говори в твоем подсознании, в твоем сердце — то есть закройте глаза и начинайте размышлять внутри себя. Именно то, что происходит там, в ваших мыслях, когда вы размышляете, пытаетесь понять — это ваше сердце. Поэтому праведность говорит: не говори в твоем сердце, не позволяй этому.

Не говори в своем сердце: кто взойдет на небо, чтобы свести Христа оттуда, или кто сойдет в бездну, то есть Христа из мертвых возвести. Но что говорит Писание? Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем, то есть слово веры, которое проповедуем. Не начинай говорить эту ерунду в своем сердце, чтобы это не происходило в твоем сердце, — надо говорить устами.

Я часто говорю об этом, но здесь есть мощнейший принцип, который я хочу вам показать. Возможно, вы это никогда не слышали. Я был на одной конференции, где спикером был Кеннет Коупленд, и у меня как раз были вопросы — я разбирался, что такое сердце, как веровать сердцем, и многие другие вопросы. Он обратился к аудитории и сказал: закройте ваши глаза и начните считать про себя. Раз, два, три, четыре, пять — считайте про себя, просто закройте глаза и начните считать. И дальше он сказал: в какое-то время, продолжая считать, крикните громко, назовите свое имя.

Мы закрыли глаза и начали считать. Считали, считали, и люди начали выкрикивать свои имена. Я тоже — «Виктор!» — и открыл глаза. Смотрю: эти люди кричат, те кричат. Когда все произнесли свое имя, он спросил: кто из вас считал? Мы все подняли руки — да, мы считали. Вы все считали, а потом в какой-то момент решили произнести свое имя громко — вы это сделали. У меня к вам вопрос, сказал он: что случилось с вашим подсчетом? Вы дальше продолжали считать внутри себя?

Нет — как только я крикнул, назвал свое имя, я сбился со счета, дальше не считал. Даже если я буду очень сильно стараться говорить и считать внутри себя одновременно, я все равно собьюсь. Я могу считать только тогда, когда молчу. Он сказал: вы назвали свое имя, и внутри вас произошел сбой в вашем мышлении, в вашем подсчете, потому что вы назвали свое имя.

Если вы устами будете исповедовать Иисуса Господом, то есть своим господином, и сердцем размышлять о том, что Бог Его воскресил — не размышлять о том, кто туда заходил, в бездну, кто туда поднимался, а размышлять о том, что Бог Его воскресил — то спасешься. Потому что сердцем верует человек к праведности, а устами исповедует ко спасению. Очень простой механизм, и при этом мощнейший.

Ты не думаешь: был ли Христос? Можно ли было Его оттуда вытащить? Можно ли было Его туда спустить? Ты размышляешь о слове веры, которое ты слышал: Бог воскресил Христа из мертвых, и устами твоими говоришь: Иисус — Господь. Спасешься не только от ада, не только от греха — спасешься от болезни, спасешься от безденежья, спасешься от всего. Все, что угнетает тебя, — от всего спасешься. Потому что именно это слово означает полную концепцию спасения, а не просто, как мы привыкли, — спасешься, чтобы не гореть в аду.

Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом. Вот по сути, что хотел донести Павел: вера. Я верую, что Бог воскресил Его из мертвых.

Я ничего не сделал, я ничего не достиг. Моя задача, самая сложная работа для меня — это не что-то сделать, а размышлять над Словом Божиим, над Евангелием, над тем, что сделал Христос. Он умер за мои грехи, и Бог его воскресил для моего оправдания. Я говорю: Иисус мой Господь, и я верую внутри себя, что Бог его воскресил из мертвых. Все! Ответ. Ты праведник, ты спасен. Ты имеешь жизнь вечную, ты благословлен, и все в твоей жизни приходит.

Вот как Павел преподносил эту мысль. Одиннадцатый стих. Ибо Писание говорит: всякий верующий в него не постыдится. Он еще раз подтверждает это Писанием. И дальше опять начинает интересную мысль. Здесь нет различия между иудеем или еллином, потому что один Господь у всех, богатый для всех призывающих его. Ибо всякий, кто призовет имя Господне, спасется.

Но как призвать того, в кого не уверовали? Как призвать, если ты в него не уверовал? Когда ты можешь призывать имя Господне? Когда ты сердцем начинаешь веровать. Дальше. А как веровать в Того, о ком не слышали? Ты не можешь веровать, если ты не слышал об этом. Что-то от тебя зависит? Нет. Если ты не услышал, ты не можешь веровать. Ты можешь веровать только тогда, когда ты слышишь об этом.

Как слышать без проповедующего? Мне нужно проповедовать, чтобы вы услышали. Вам нужно проповедовать, чтобы другие услышали. И как бы вам не закрывали рот, и как бы мне не закрывали рот, это важная функция для вашего же спасения, для вашего спасения от религии. Я четко понимаю мою миссию — это спасти людей от религии. Мы уже давно спасены от греха и от ада, но через религию нас снова туда втянули.

Поэтому, если вы помните, спасение — это не только от ада, спасение не только от греха, но апостолы говорили, в Деяниях Апостолов написано: «Спасайтесь от рода сего развращенного». Спасайтесь от этой религии! И это тоже слово «спасение». Спасайтесь от них. Спасайтесь от религии.

Поэтому как слышать без проповедующего? Как услышать спасение от религии, если другие люди не будут об этом говорить? Как можно спастись от религии? Как я сам был спасен от религии? Кто-то мне проповедовал. Были люди, которые проповедовали. Я учился у кого-то, и мне стало открываться.

И теперь меня научили, я щелкаю семечки и отдыхаю. Аллилуйя, все хорошо. Нет! Я понял, что если мне это помогло, это поможет и другим. Я получаю благословение от того, что вы получаете благословение. Те люди, которые помогли мне, они были более счастливы, чем сам я. Поэтому это важно. Блаженнее давать, нежели принимать.

Возможно, кто-то сейчас на стадии принятия: вы принимаете, вы учитесь, а я как будто бы даю, да? И вы радуетесь. Но я вам хочу сказать, что блаженнее я, потому что я уже даю. Было время, когда я принимал, неважно — это финансы, это учение, это благословение. Сейчас я принимаю еще в финансовой части, мало могу давать. Но те люди, которые дают, они намного блаженнее, чем я, который принимаю. Сейчас, когда я могу давать некоторые знания, я блаженнее более. Хотя и это для вас благословение. Но не хочу здесь отвлекаться.

Идем дальше. И как проповедовать, если не будут посланы? Как написано: как прекрасны ноги благовествующие! Опять Павел только сказал слово, и тут же — как написано. Понимаете, какая там аудитория была? А где это написано? А где написано? А где в Писании об этом сказано? Так вот, он находит: нате вам, на! Он понимал, что там люди, которые будут цепляться ко всему. «А где об этом написано?» А где написано? А вот еще написано! И он лопатит без симфонии.

Заметьте, вряд ли у него была симфония, и у него не было никакой, как у нас есть, электронной симфонии, поисковика. Просто наберите слово и сразу придет. А Павел знал эти писания. Возможно, те, которые читали, близко даже не знали. А у него было всегда подкреплено, всегда аргумент — как написано. И он всегда это выставляет.

Важно ли это для нас сейчас? Мы уже самому Павлу верим. А им надо было верить Писанию. Они сравнивали Павла с Писанием. Поэтому для нас вот это «как написано», все, что расписано в девятой, в десятой, в одиннадцатой главе, вообще не имеет огромного значения для нас с вами. Мы уже Павлу верим, а они не совсем.

И Павел через один стих — как сказано, как написано, как написано. И постоянно он: о, написано! Окей, все, все. Идем дальше. А здесь? А что здесь? А здесь как написано! И вот так вот — идет диалог с ними.

Как написано: как прекрасны ноги благовествующие, мир благовествующих, благое. Но не все послушались благовествования, ибо Исайя говорит: Господи, кто поверил слышанному от нас? Итак, для чего? Как написано у Исайи? Для чего? Чтобы снова взять еще одну мысль, еще одну цитату, еще одну фразу, еще одно заключение.

Семнадцатый стих. Итак, вера от слышания, а слышание от слова Божия. Вот, в принципе, к сему, как написано, как написано, чтобы это сказать. Друзья, вы это видите или нет? Вам открывается это по-другому? Вы видите, как Павел все эти цитаты берет, чтобы выстроить вообще свою мысль. А мы иногда эти цитаты берем, а мысль Павла пропустили.

Он, как в Исайи сказано. А что там в Исайе сказано? В Исайе сказано: «Господи, кто поверил слышанному от нас?» И мы на это: «Что в Исайе сказано — кто поверил слышанному от нас? Наверное, никто не поверит. Сколько бы мы ни проповедовали, наверное, никто не проповедует». Павел вообще не это имел в виду. Павел взял просто фразу «кто поверит слышанному от нас», чтобы вывести итог: итак, вера от слышания, не «кто поверит слышанному от нас».

Он же в первой главе еще написал: нам дана благодать и апостольство, чтобы покорять вере все народы. Поверили, конечно, слышанному. Так, здесь если прочитать просто отдельно: вот там фараона ожесточил, а вот этого помиловал. И вот Бог какой, вот какая воля. Не об этом он эти тексты писал.

У меня получается показать вам другую концепцию, чтобы мы не цеплялись за фразы, которые Павел цитирует из Ветхого Завета, чтобы на них построить богословие. Получается или нет, друзья, не знаю, но пытаюсь это донести.

Семнадцатый стих. Еще раз. Итак, вера от слышания. Откуда он это взял? Как Исайя сказал: кто поверит слышанному от нас? А слышание от слова Божия. Но спрашиваю: разве они не слышали? Еще одна цитата: напротив, по всей земле прошел голос их и до пределов вселенной слова их.

Еще спрашиваю, после этой фразы «итак, вера от слышания», после семнадцатого стиха, Павел теперь начинает новую или продолжает, но начинает новую линию выводить эти все тексты, эти мысли. Надо следить за ходом мыслей Павла. И вот он: «Но спрашиваю, разве они не слышали? Напротив, по всей земле прошел голос их и до пределов вселенной слова их». Чьи слова? Кого?

Еще спрашиваю, еще одну цитату. Разве Израиль не знал? Но первый Моисей говорит: «Я возбужу вас ревностью не народом, раздражу вас народом несмысленным». А Исайя смело говорит: «Меня нашли не искавшие Меня. Я открылся не вопрошавшим о Мне».

Остаток по благодати и дикая маслина (11 глава)

Об Израиле же говорит: «Целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному». Переходим в одиннадцатую главу. Итак, спрашиваю: неужели Бог отверг народ Свой? Никак. Ибо и я израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова. Не отверг Бог народа Своего, который Он наперёд знал.

Или не знаете, что говорит Писание об Илии, как он жалуется Богу на Израиля, говоря: «Господи! Пророков Твоих убили, жертвенники Твои разрушили, остался я один, и моей души ищут». Что же говорит ему Божеский ответ? «Я соблюл Себе семь тысяч человек, которые не преклонили колена пред Ваалом». Так и в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток.

Шестой стих очень интересный, он показывает новое определение, которое Павел здесь вводит. «Но если по благодати, то не по делам, иначе благодать не была бы уже благодатью. А если по делам, то это уже не благодать, иначе дело не есть уже дело». Благодать исключает дела, дела исключают благодать. Сколько раз нужно повторить, чтобы мы это увидели?

В шестом стихе он говорит: если спасены хоть кто-то из них, то благодаря благодати; если по делам, то это уже не по благодати. Благодать полностью исключает какие-либо достижения. Он говорил о милости, говорил об избрании, и теперь снова возвращается к делам. В третьей главе, в четвёртой — везде он об этом говорит. Он переходит от одной мысли к другой, но всё время с одной целью: показать разницу между человеческим достижением, человеческим старанием, человеческими делами — и Божией благодатью, Божиим совершенством, Божиим избранием и Божией милостью. Уповайте на Него, ради Него, благодаря Ему вы спасены. Вообще, вы дышите благодаря Ему. Вы получили жизнь настоящую и будущую тем более благодаря Ему. Он хороший, добрый, любящий Бог.

Седьмой стих, опять эта же фраза: что же скажем? Что мы можем сказать, что будем говорить? «Израиль чего искал, того не получил; избранные же получили, а прочие ожесточились». То есть даже если они получили, то благодаря тому, что получили благодать, а не потому, что были хорошими. Поймите эту мысль, поэтому он так это преподносит.

Избранные получили — то есть те, кто получили благодать, вкусили благодать, согласились, были готовы принять её, не заслужили, не сделали, не достигли, а просто осознали и поняли. И иногда люди, которые оказались на дне, более расположены принимать благодать, потому что понимают: им нужна милость, им кто-то должен помочь. А людям, которым кажется, что они крутые, что-то имеют в жизни, сложнее понять, что им нужна благодать — потому что благодать для вечной жизни несравненно больше, чем можно себе представить. Как ты вообще можешь там оказаться?

И здесь он говорит: Израиль чего искал, того не получил; избранные же получили, а прочие ожесточились. И снова: что же скажем, как написано? Поверьте, у Павла есть мысль, он пишет к чему-то, поэтому он и цитирует эти цитаты. Мы на них не останавливаемся, мы просто смотрим, к чему он это пишет.

«Как написано: Бог дал им дух усыпления, глаза, которые не видят, и уши, которые не слышат, даже до сего дня. И Давид говорит: да будет трапеза их сетью, тенётами и петлёй возмездия им; да помрачатся глаза их, чтобы не видеть, и хребет их да будет согбен навсегда». Только что он сказал — навсегда. Казалось бы, всё, Бог захотел, чтобы они были навсегда прикончены. Вот Давид об этом говорит, Писание говорит.

И одиннадцатый стих сразу: «Итак, спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть?» Это слово, кстати, курсивное, его нет в греческом. Он говорит: я спрашиваю вас, как будто прочитал выше — навсегда должны упасть. Но только что это процитировал Павел, поэтому то, что он цитирует, он не имеет в виду буквально, потому что дальше задаёт вопрос: «Неужели они преткнулись, чтобы пасть? Никак». А выше стих, который ты процитировал, господин Павел — для чего? Читайте дальше, говорит он, я сделаю вывод, вы даже не до конца понимаете, куда я иду. Хорошо, Павел, помоги нам, давай будем читать, куда ты ведёшь.

«Итак, спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы пасть? Никак. Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность». Теперь совершенно новая мысль разворачивается здесь. И всё к тому, что ни одни не готовы, ни другие не готовы, ни одни не заслужили, ни другие. Если вы спасены, то благодаря их падению — начинается новая развязка.

«Если же падение их — богатство миру, и оскудение их — богатство язычникам, то тем более полнота их. Вам говорю, язычникам: как апостол язычников, я прославляю служение моё — не возбужу ли ревность в сродниках моих по плоти и не спасу ли некоторых из них?» Я могу вам доказать, что не только вы можете быть спасены — типа того. То есть, видимо, эти вопросы либо встают у Павла в голове, либо вообще вставали, но на самом деле он это говорит.

«Ибо если отвержение их — примирение мира, то что будет принятие, как не жизнь из мёртвых? Если начаток свят, то и целое; если корень свят, то и ветви». Тут он уже начинает заступаться за них и говорить хорошее о евреях. Если выше прочитать — там написано: Бог дал им усыпление, уши не слышать, глаза не видеть; Давид говорит: да будет возмездие, помрачатся глаза, чтобы не видеть, хребет их да будет согбен навсегда. Это всё про Израиль. Итак, спрашиваю: неужели Израиль совсем упал? Нет.

И дальше он говорит: «Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился на их место и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, а корень тебя». Корень — это Иисус, корень — это во Христе. Не ты держишь Христа, а Он тебя.

Дальше: «Скажешь: ветви отломились, чтобы мне привиться». Вот ты молодец, как ты догадался, умница! И Павел говорит: вот ты, вот ты понял, я писал, писал, писал — наконец-то ты это понял. Представляете, это просто он пишет, и у него уже такой диалог с ними. Ты скажешь: ветви отломились, чтобы мне привиться. Хорошо, молодец, догадался. «Они отломились неверием, а ты держишься верою; не гордись, но бойся».

Здесь не надо ничего придумывать, здесь просто Павел ведёт диалог и показывает то, что я вам раньше говорил. Не думай, что ты помилован, а им — не так и надо. Как только ты подумал так, им и надо — это то же самое к тебе, так тебе и надо будет, если они, типа, этого заслужили. Если по заслугам, то ты тоже там окажешься.

Поэтому не превозносись, не думай, что ты какой-то особенный. Вообще ничего особенного в тебе такого нету перед другими. Все лишены славы Божией. Да, никто не годен. Все не годны. Это правда. Поэтому и получают оправдание даром. Вот что Павел хочет донести.

Двадцать первый стих: ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли тебя? Тут можно сделать теорию, что Бог не пощадил и в ад отправил, и будет сжигать всех. Но мы же знаем всю концепцию Евангелия, поэтому на этих отдельных стихах мы не делаем никаких выводов. Мы видим рассуждения Павла, к чему он это говорит. Не думай, что им так надо, а ты вот хороший. Нет, ты тоже не годен на самом деле, просто это была милость Божия, это по милости.

Итак, видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе. Если пребудешь в благости, в благодати — иначе ты будешь отсечен. Они отсекаются, потому что не пребывают в благодати. Пребудь в благодати, принимай благодать. Если же ты думаешь, что ты заслуживаешь, будешь отсечен. Как тебе такое? Если ты думаешь, что ты спасен, потому что это сделал, будешь отсечен. Секира уже при корне лежит. Все просто.

Если ты понимаешь, что ты по благодати и по милости — наслаждайся жизнью, радуйся, и, конечно же, у тебя такое же отношение будет к другим людям. По милости и только по благодати. Если же по заслугам думаешь, будешь отсечен, потому что ты сам не пребываешь в благодати. Как тебе такое?

Идем дальше. Двадцать третий стих: но и те, если не пребудут в неверии, привьются, потому что Бог силен опять привить их. Так они пребудут в неверии или Бог силен? Где можно акцент поставить? Они пребудут в неверии — мы на это ставим акцент — или все-таки Бог силен привить их? Уловили? Еще раз. Они будут в неверии, мы на это ставим акцент, или все-таки Бог силен привить их? Я думаю, что вы улавливаете.

Ибо если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более эти природные привьются к своей маслине.

Двадцать пятый стих: ибо не хочу оставить вас, братья, в неведении о тайне этой, чтобы вы не мечтали о себе, что ожесточение произошло в Израиле от части, пока войдет полное язычников. Давайте посмотрим этот стих в другом переводе, потому что здесь будет интересно. Другой перевод дает нам такую мысль: «Братья, чтобы вы не считали себя умнее, чем вы есть». Тут где написано «чтобы вы не мечтали о себе», в другом переводе написано «чтобы вы о себе высоко не мнили». В другом переводе написано «чтобы не слишком полагались вы на свою собственную мудрость». Это первая часть этого стиха.

Тайна об ожесточении и итог: все заключены в непослушание, чтобы всех помиловать

Теперь я хочу, чтобы мы посмотрели в подстрочнике — тоже интересная мысль, как бы вроде как набор слов, но достаточно интересно. Двадцать пятый стих: не хочу вас незнающим оставить, братья, тайну эту, чтобы не были у себя самих разумны, потому что окаменение от части Израиля сделалось, до которого полнота язычников войдет. То есть ожесточение в Израиле произошло для того, чтобы дополнилось язычниками, пришла полнота через язычников, чтобы к Израилю примкнули, по сути, язычники.

Некоторые переводы дают: пока войдет полное число язычников. Если у вас открыт синодальный перевод, то вы можете посмотреть, что «число» отсутствует в греческом тексте. Это курсивное слово. В другие переводы просто его вставляют, которого тоже нету. Наверняка они сравнивают с синодальным переводом и оттуда берут это слово. Но само слово «число» нету вообще.

Есть такая версия, что там два миллиона язычников приблизительно спасутся. Это крутая цифра, потому что некоторые думают, что три тысячи или сколько-то там в нашей церкви — малое стадо язычников — спасутся. И когда спасется последний язычник, тогда Бог обратится к Израилю. Для язычников больше не будет проповедоваться Евангелие. Все, хана, все остальные будут гореть. Он выбрал какое-то число спасти язычников.

Во-первых, этого слова «число» отсутствует в греческом. Мы можем его полностью проигнорировать и на нем не строить свою доктрину вообще. В синодальном оно просто курсивное слово, и показано тоже, что оно отсутствует. Мне кажется, что, читая подстрочный перевод даже как набор слов, это в целом больше клеится вообще к Евангелию благодати, к Божьей милости для всех народов, чем просто объяснения переводчиков, что какое-то число язычников должно спастись. Бог себе там выбрал такое число и ждет, когда они соберутся. Собрались — все, давайте, включайте горелки, будем жарить всех остальных, это мусор, все. Мы выбрали, сколько мы хотели. Ну, бредовая, на мой взгляд, идея, поэтому не хочу на этом останавливаться. Просто хотел показать, что те, кто строили на этом именно учение, — их учение построено на курсивных словах, которые вообще не существуют, если хотите, в Библии или не существуют вообще в учении Павла в Послании к Римлянам, одиннадцатая глава, двадцать пятый стих.

Двадцать шестой стих. Давайте посмотрим, что тут начинает Павел писать. После этого двадцать пятого стиха он делает вывод: и так весь Израиль спасется, как написано. Господи, ну тоже ж было написано! Но только что выше было написано, тоже как написано: да помрачатся глаза их, чтобы не видеть, и хребет их да будет согбен навсегда. Тоже же вроде как написано. Потом — даже если Израиль как песок морской, только остаток спасется. Здесь же он говорит: и так весь Израиль спасется, как написано. Весь или остаток? Или чуть-чуть? Господи, как тебя понять, Павел? Где нам надо читать между строк, а где нам надо об этом я и хотел сказать. Надо читать, пропускать. И, Павел, к чему ты нас приведешь?

Точно так, как он первую, вторую, третью главу писал, и потом он привел нас к чему? К тому, что оправдание даром. По благодати одним человеком грех вошел в мир, а потом через Адама все стали грешными. Поэтому не пытайтесь — только через Иисуса люди становятся праведными. Дар праведности распространяется на всех, во всех, ибо нет различия. Все эти три главы он для этого писал. Если мы там выберем какие-то «как написано», то у нас будет целое учение. И так написано, и так написано, и так написано. И все ж богодухновенно.

И так весь Израиль спасется, как написано: придет от Сиона Избавитель и отвратит нечестие от Иакова. И это завет им от Меня, когда сниму с них грехи их. В отношении к благовестию они враги ради вас. Что Павел вообще хочет донести? Прямо сейчас они ваши враги. Прямо сейчас в мире много грешников, против вас, даже хотят вас уничтожить. Они ваши враги. Прямо сейчас, когда Павел жил, евреи были врагами для язычников по отношению к благовестию, а в отношении к избранию эти же самые ваши враги, которые убивают вас ради Христа, — они возлюбленные Божьи ради отцов.

Господи! Ибо дары и призвание Божье непреложны. Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы по непослушанию их, так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. Ибо всех заключил Бог в непослушании, чтобы всех помиловать. Вот и приехали.

Вот и приехали к тому, к чему Павел вёл. Если вы застрянете в начале, в девятой главе, или застрянете в середине, в одиннадцатой главе, вы не подойдёте к тому, к чему Павел хотел подвести — почему он все эти цитаты вытаскивал, приводил разные аргументы. У вас получится избрание, несколько человек, какое-то количество спасённых язычников, а все остальные будут гореть в аду.

Но Павел заканчивает мысль так: даже сейчас евреи, о которых он говорил, что они слепые — он все эти цитаты вытаскивал, что они ожесточились, что они вообще ничего не видят, — они даже ваши враги сейчас по отношению к вашему благовествованию. Они ваши враги, готовы убить вас, и меня хотят убить. Но по отношению к Божьему избранию они возлюбленные Богом. Поэтому однозначно, возлюбленные Богом, весь Израиль спасётся.

Так весь Израиль только спасётся, или весь мир спасётся? Хороший вопрос. Как в Адаме все согрешили — только Израиль был грешен в Адаме, или все согрешили? Так получают оправдание даром все, кто были грешники, или только Израиль получит?

В отношении к благовествованию они враги. И не только Израиль — атеисты, кто угодно может быть врагами сейчас для вас. Но в отношении к Божьему избранию они избранные Божьи, возлюбленные. Хотя по факту они злые грешники, хотят уничтожить вас, уничтожить христианство и самого Христа убить — и они убили самого Христа, евреи. Но в отношении Божьего избрания они возлюбленные Божьи, как и вы некогда были непослушны Богу.

Вы же тоже были когда-то непослушны Богу, а ныне помилованы — вы сейчас в милости живёте, помилованы по непослушанию их. Почему Павел этот вывод делает? Не знаю, могло бы быть, чтобы мы были помилованы, неважно, послушны они или нет. Не знаю, почему он так берёт, но он копает глубже, чем даже мы иногда можем понять. Вот такой Павел.

Так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. И вы помилованы, и они. И в конце он подводит итог: ибо всех заключил Бог в непослушании. В смысле, Бог их всех туда завёл? Или что Павел имеет в виду? Ибо все оказались в непослушании, все до одного. Мы все были заложниками непослушания, и поэтому Бог всех помиловал.

Так всех, или часть? Три главы Павел посвятил тому, чтобы доказать, что милость не зависит от заслуг. Милость — это не по справедливости. Поэтому если вы по милости, то они тоже. Все, все, все? Все. Они все по милости. Ибо всех Бог заключил, чтобы всех помиловать.

О, бездна богатства и премудрости и ведения Божьего! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень, или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперёд, чтобы Он должен был воздать? Ибо всё из Него, Им и к Нему. Ему слава вовеки. Аминь.

Ему слава за спасение. Поэтому Он всех помиловал, Он всех спас. Нет, мы этого не хотим — значит, вы уже в вашем мышлении думаете, что вы чего-то заслуживаете. А если вы чего-то заслуживаете, вы будете сами отсечены, чтобы вы когда-нибудь осознали. А если не осознаете, то будете отсечены от благости Божией. И это не просто отсечены — будете гореть в аду.

Вы сейчас будете молиться, Господи, а не будете получать. Почему? Потому что вы хотите по заслугам? Пожалуйста. Вы сначала по заслугам получите всё плохое. И пока вы будете получать всё плохое, у вас жизни не останется, чтобы получить что-нибудь хорошее по заслугам. Сначала весь пакет плохого по заслугам. Вот почему иногда люди хорошие, добрые начинают болеть, страдать, мучиться.

И вот эта гадость — заслуги или наши достижения — должна быть уничтожена до конца изучения Послания к Римлянам. Абсолютно, навсегда уничтожена. Я по милости. Милость я не заслужил. По милости и по благодати. А как насчёт других? То же самое. Бог богатый для всех. Один Бог, богатый для всех. Поэтому как все были лишены славы Божией, так все получают даром. Не только я получил даром, но и все остальные. Как только мы это осознаём, мы сможем помочь другим и будем желать это другим.

Друзья, получилось не так коротко, но мы прошли основную мысль трёх глав, и это была двенадцатая часть. Я надеюсь, что вам понравилось. К чему Павел подвёл? Одиннадцатая глава, тридцать второй стих: всех заключил Бог в непослушание — и вас, и их, и врагов, и не врагов, и друзей, всех заключил. Все оказались заложниками непослушания, чтобы всех помиловать.

Так всех Бог помилует? Да, Он всех помилует, но некоторые сгорят. Значит, вы ничего не поняли — можно ещё раз проходить, всё равно вы поймёте. Ещё раз пройдём, ещё раз будем читать. Всех Бог помиловал. Это правда. Это и есть непостижимый путь Божий.

Я бы всех не миловал. Похоже, вы всех не хотите помиловать. Как? Ну, Гитлера мы точно не хотим миловать. Этот Гитлер у нас встаёт на каждом предмете постоянно: «А Гитлер?», «А Сталин?», «А тот?», «А ты? Ну, я-то ничего плохого не сделал». Думаешь? Вот когда ты поймёшь, что ты нуждаешься в Божьей благодати, поймёшь, что и остальным Бог тоже даёт благодать.

Я заканчиваю, друзья. Спасибо, что были с нами. Благодати вам, благословений и милости вам. По милости спасённые и оправданные — вы, ваш род, ваше поколение, ваши семьи, ваши города, ваш континент и вся планета, на которых обитает Божья праведность через Иисуса Христа. Пусть Бог обильно благословит вас.